,

ПИСЬМА ИЗ ПАРИЖА. ПИСЬМО 2, ЧАСТЬ 3



июль 1991

 

продолжение отсюда февраль 1991 года.

Как только мы получили телефон Вовы Р. позвонили ему в его Америку. Сам он отсутствовал (к счастью), так что мы только оставили свой номер и просьбу перезвонить. Минута разговора с Америкой – 10 фр., с СССР (Москвой) – 6 фр. Сегодня ночью Вовка позвонил. Разговаривал, конечно, с Петей. Я так поняла, что он ждёт только когда у его жены кончатся оставленные деньги и она, наконец, пойдёт в ОВИР[1]. Сам возвращаться не спешит. Почти купил какой-то завод, ждёт подтверждения из Москвы от бухгалтера своего кооператива, что у него, у Вовы Р., в Москве своя фирма. А бухгалтер, падла, не шлёт такую бумажку. Почему? – Кто его знает. Сейчас Вовка скупает по дешёвке машины, чинит их, продаёт. Через некоторое время будет иметь собеседование в бизнес-школе, куда собирается поступать, но надо сдавать язык, что не так-то легко, поскольку не русский.

 

То, что творится в СССР отсюда выглядит ужасным, страшным и безысходным. Я всё время думаю о всех родных, друзьях – если б было возможно перенести вас сюда! Газеты и телек, наконец-то, перестали обожать нашего Старшего Брата, всюду появились разгромные статьи и репортажи. Опомнились! Прибалтике уделяется очень много времени, несмотря на Персидский Залив (здесь он называется Golfe). И что ещё за история с деньгами? Как эта гениальная «реформа» коснулась лично вас? Местные, очень умные дядечки, в хвост и гриву обругивают такие мудрые решения. И что возможно купить? Макароны, крупы бывают? Что вы едите? Есть ли кофе, сигареты? Возможно ли отоварить талоны? Осталось ли освещение на улицах? Чем торгуют «универмаги»[2]?

 

…А французы не моются. Ни душем, ни ванной не пользуются[3]. Лишь иногда оботрут себя мокрой махровой рукавичкой, на это больше чем раковины и не надо. Так что анекдот про очень грязную жену- француженку – это наше собственное обоготворение французских баб. Не знаю почему волосы выглядят чистыми – химия, наверное.

 



июль 1991

 

Всё же, несмотря ни на какие трудности, которые мы испытываем, я, например, рано встаю, работаю, студио маленькая, ещё что-то, но я абсолютно не жалею, что мы рискнули и ввязались в эту авантюру. Даже если ничего не выйдет сейчас у нас самое интересное время. Не та размеренная московская спячка, с приличной крышей над головой, с сравнительно- относительным благосостоянием, с бездумьем и заботой лишь о добывании колбасы. Но ведь ничего не происходит[4]. Весь световой день рыщешь по магазинам, потом смотришь до отупения фильмы и – всё. Только одна громадная невообразимая тоска – вы! А по событиям, по впечатлениям, каждый здешний день – пиши роман. Ощущение, что жизнь в тебя всасывается через каждую пору. Если б и вы здесь были!

 

Ну вот, прошло три дня с последней записи. И вновь: «Так что я там писал про это? Забыл…»

 

В пятницу мы, как обычно, были в гостях к Маши М., это такие наши «пятничные вечера». Маша специально для нас накупает кучу вкусных вещей, пива, ещё чего алкогольного, и мы объедаемся до умопомрачения. Совсем разгулялись и два последние раза засиживались до 3-4 утра, так что приходилось брать такси. Это 50 Frs. Гуляем! Денег жаль, но живём всего один раз. Не могу удержаться, чтоб не описать развратность этой обожравшейся жизни, выразившейся в последний раз в конфетах, которыми нас кормила Маша. Открываешь коробку, а в ней лежат вишни, с черешком, только что без листика, и не просто так — подумаешь, вишни! они на каждом шагу продаются — но эти, каждая, обмакнута в шоколад и снизу ещё прилеплены маленькие шоколадные шарики, чтоб красивее и вкусней. Берёшь ягодку за черенок, кладёшь в рот, раскусываешь шоколадный панцирь и тебе в рот льётся вишнёвый же ликёр[5]. Кусаешь дальше, а косточки-то и нет, а ягодка – почти живая. Задумавшись, как это они, паразиты[6], косточку вынимают, а черенок остается? Заметили, что – обман, что черенок – пластмассовый. Ну надо ж в ягодку пластмассовые, совсем натуральные, палочки засовывать! Мы бы и без палочек схавали[7], ещё б спасибо большое сказали.

 

…А французы, не стесняясь, нá людях, ковыряют в носу, даже белые, а чёрные где ковыряют – писать неприлично. Еду как-то с Верочкой М. в метро, и объясняю ей, что ковырять пальцем в ному – позор! Но, какого же надо образца, когда напротив сидит взрослый дядя и в нос свой всю пятерню засунул?..

 

…Нет ни одного портрета вождя или лозунга. Их заменяет реклама[8]. Сейчас рекламные плакаты потеснили картинки по поводу войны в Golfe с броскими надписями типа: «Буш и Миттеран убийцы, Горбачёв – предатель». Почему-то множество французов против этой войны и ходят в пацифистских демонстрациях, Катя Б. рассказывала, что в Опере, куда она имела глупость пойти по время войны, вышли на сцену (во время очередной арии) какие-то оборванные юноши и всех «ломало, как они плющились[9]». Наскучавшись и утомившись, они покинули сцену. Собрался разбежавшийся оркестр, вновь, приложив пухлые ручки к могучей груди, запела тётя жалобным голосом про любовь, но один, самый миролюбивый молодой человек таки остался сидеть на сцене, вытянув вверх руку с огромной костью, на которой болтались кровавые ошмётки мяса. Пацифисты. Свобода. Демократия. Но при входе в большие магазины, в учебные учреждения, не говоря уж о правительственных, охрана обводит всего тебя и твою поклажу палочкой- пищалкой. Бомбы ищут. По телеку была организована многочасовая программа предназначенная для детей, в которой серьёзные дяди и тёти объясняли детям, что всё это значит – война, участие Франции в ней, угроза и безопасность и т.д. Уже по minitel[10] можно узнать ВСЮ! информацию о войне[11]. Кстати сказать, что по mintel (выдаётся бесплатно, но все справки – платные; такая это хрень, которая заодно с телефоном и подключена где-то к большому, по видимому, компьютеру, представляет из себя небольшой куб – откидываешь переднюю крышку, она оказывается панелью с клавиатурой и прячет за собой экран), так вот с помощью minitel можно жить не выходя из дома – вызывать к себе девочек (мальчиков), покупать, с доставкой, в магазинах всё, что угодно, узнавая при этом на что сейчас в данном магазине скидки,  что новенького; заказывать любые билеты и читать любую печатную продукцию, получая любые справки. Мне трудно сейчас вспомнить, чего нет в minitel, при всём моём желании искать недостатки у этих французов.  

 

 

Про местную моду. Последняя была осенью (сейчас моды нет – холодно, хотя француженки готовы умереть, лишь бы не одеваться тепло). Ну так осенью здесь ходили приблизительно так:

 

Белая блузка с брошью и цепями (очень много крупной бижутерии), строгий двубортный пиджак, ну прямо совершено такой, как я себе и Пете купила (!!!), колготки, всегда чёрные, моднее – не прозрачные, а плотные, туфли с пряжками, со стекляшками и т.п., портфельчик в руке или папочка какая деловая, все в чёрно-темно-сине-коричневых тонах. Плюс велосипедные трусы лимонного или какого другого флуоресцентного (умрёшь, прежде чем напишешь такое слово, даже с пятью ошибками) цвета, или, в полосочку -цветочек. Это стиль деловой женщины.

 

…По дорогам, виляя задницей между тесноты машин и подставляя эту же костлявую задницу под ежесекундную опасность, разъезжают на велосипедах француженки и, но менее, французы. Мне даже смотреть страшно.

 



Апрель 1991. В гостях у Бешамель. Нарядились!!!!

 

…Свой рабочий день, опаздывая немножко, уходя немножко раньше, урвав в наглую час, я уже сократила до двух с половиной часов. Скука смертная. Вот одна радость – письмишко вам накатать.

 

….В борьбе с обжорством, постоянным чувством голода, нагнетаемым витринами булочных-кондитерских, с их запахами, и бесконечными прозрачными ресторанами с их бесконечно жующими рожами, я, опасаясь вырасти вширь из всей своей одёжки, при теперешних темпах такого роста, что оказалось бы чересчур дорогой роскошью – смена всего гардероба (сама уже запуталась в своём очень сложно-подчинённом предложении), короче говоря, купила я такие чудесные таблетки, которая носят у нас (с Машей М) название «куст», поскольку сделаны они на 100% из какой-то травки, которая, запитая «большим стаканом воды» расцветает в желудке кустом развесистым, изображая наполненность живота до такой степени, что не только есть не хочешь, но и смотришь на все ихние штучки с отвращением. Хватает почти на целый день, т.е. после завтрака и до обеда (часов в 6-7 мы обедаем). Но и в обед уже сжираешь не такую бездну, как раньше, а вот ужинаешь (приблизительно в 10 вечера) легко, но с удовольствие. Замечательная вещь, жалко – дорогая, а то я бы и вам прислала – чтоб все худели!

 

…Прошло теперь уже недели полторы с последней записи. Совсем уже не помню, какой ерунды вам понаписала – ну уж извините. Зато теперь совсем нет времени описывать скучную чушь по поводу французских нравов, т.к. пора, в конце концов, отправлять «письмо». Не делала записей по причине отсутствия меня в клинике. Только теперь забрала тетрадку и вот – пишу. Не посещала я это гнусное заведение прикинувшись больной, маленькой, несчастной. На самом-то деле не волнуйтесь, я здорова как корова. Болеть здесь, пока нет страховки, нет никаких возможностей. Вот мы и не болеем. Хоть пришлось-таки купить что-то от головной боли, что-то от соплей. Но нас научили сохранять наклеечки, на которых указано название и цена медикаментов, для того, чтоб в неведомом будущем, когда, и если, мы будем иметь медицинскую страховку, мы попросим доктора, любого, выписать рецепт на всё то, что мы уже купили, таким образом наши денежки нам возвратятся. Капитализм.

 

Петя уже отработал целую неделю. Первый день не делал ничего, только ходил и смотрел. Конечно скучно. Пришёл грустный. Говорил, что отработав шесть лет полноправным доктором, хирургом, ответственным за свои действия, теперь ему трудно быть банальным исполнителем чужих назначений. Я его уговариваю относится к происходящему как к учёбе. Поскольку насколько бы не был умён и даровит наш дорогой Петенька, как ни крути, другая здесь медицина. Названия другие, нравы, обычаи. Он и сам признаётся, что в ежедневной обиходной речи местный мед. персонал пользуется словечками, отличными от названий из учебников, даже французских. И уже после второго дня работы Петя пришёл более весёлый. Ему уже было доверено делать уколы, перевязки – настоящий infermier. Народ у него в больнице работает приличный. Вообще, французы очень доброжелательны[12], ну а если это ещё и коллеги! Всё хорошо, короче. Если бы Петя учился в местном университете, ему бы всё равное пришлось бы пройти через подобную стадию обучения-работы. Ну и день ото дня ему всё лучше и лучше. Работает он с 14:00 до 22:00, сам выбрал такой график, вместо 7:00 – 14:00, т.к. — что уж объяснять — чтоб в 7:00 быть на работе, надо вставать в 5:00. Отделение у Пети – общая хирургия. Я, как обучающейся быть aide de vie, тоже насмотрелась в своей клинике того же, что и Петя видит. Например, швы (после операции) оставляют открытыми, не сразу после операции, но всё же ещё абсолютно не зажившими, с торчащими, как усы тараканов, нитками, или металлическими скобками (последние на усы тараканов не похожи). Вообще не наблюдается та стерильность, или видимость стерильности, которая имеется в наших засранных больницах. Перевязки делают без перчаток, но не абсолютно. В самом крайнем случае всё же достают из пакетика разовую перчатку, надевают на правую руку. НО все стерильные материалы берутся стерильными же инструментами. Спирта льют, не щадя йодом мажут. Не нагнаиваются их швы, несмотря ни на что, ну и что тут говорить. Если уж совсем иногда. Писать об их разовых штучках смысла нет – очевидность.

 

 

Пишу всё это сидя на кухне (большой и уютной) Маши М. Сейчас здесь её отец, собственно Владимир М., и двое его польских родственников, по нынешней жене, которые живут в этой же квартире. Все шумно обсуждают только что просмотренную программу про КГБ, которая была снята в Москве. И у всех одно, несложное для додумывания, мнение – всё враньё (со стороны нашего министерства любви), враньё неприкрытое, наглое и в этом даже наивно-смешное, если бы не было так страшно. Здесь много показывали Прибалтику[13] и видеофильмы непосредственно событий[14], и всё, что за этим следовало[15]. Генералиссимус наш плешивый[16] проиграл. В миг единый закончилась горбомания[17], и комментарии поменяли свой знак на противоположный (то есть с «+» на «-»), но здешние дураки долдонят, будто и в Совке политика наидемократичнейшего товарища, в день один, повернулась на 180°. Это надо танками давить людей, чтоб здесь кто-то, почесав затылок, выдвинул наипрозорливейшее предположение, что в Совке не всё ça va (хорошо). Да, слушая «Свободу» и «Голос Америки», я абсолютно в курсе всей гнусности творимых в СССР. Ещё когда говорила (сама себя не похвалишь), что скоро вновь начнут давать полит. убежище нам, сов.  гражданам, к тому и идёт[18].

 

Виза наша конается 04 марта и пока не слышно ничего вразумительного. Вообще ничего. Когда-то в начале февраля (сегодня уже 06) кто-то будет решать, что с нами делать. А может и не будет. Пока что у нас никаких оснований надеяться на милости, т.е. не будет ничего удивительного, если 04 марта мы сядем в поезд смертников и вернемся к вам, в ваши рыдающие объятия. Конечно же я этого (возвращения) не хочу ни на йоту, но, Бог свидетель, как я хочу оказаться в Москве на недельку-другую. Мне снится дом, мне снятся все ваши дома, все все мои любимые, близкие, до бесконечности дорогие (вы не смотрите, что письмо ксерокопировано, т.е. обезличено. Нет. Просто хочется всем написать максимально, сколько только возможно, поэтому я и пишу, мысленно обращаясь к каждому в отдельности. И я действительно вас люблю бесконечно, тоскую и мечтаю свидеться). Если бы была хоть малейшая возможность, я бы не размышляла о цене билета, а рванула бы в Москву. Так здесь всё осточертело – это вопль! Слабость. Но возвращаться совсем я не желаю так же сильно, как желаю увидеть вас. Это раздвоенность мышления, граничащая с шизофренией. Боречка, помнится ты говаривал, что здесь, в чужом мире, все силы уйдут только на то, чтобы жить без вас, а в физическом смысле всё очень легко и хорошо. На это внимания не обращается. И ностальгия – наверное я всегда неправильно понимала это слово. Наверное ностальгия – это не тоска по берёзкам-осинкам, а это смертельная тоска по родным и друзьям, и ещё больше, чем тоска – страх. В Ленинграде танки уже украсили собой улицы, во всех крупных городах – поенный патруль, и, возможно, танки. В Армении и Грузии война не утихает последние несколько лет, в Прибалтик голыми руками упираются в-уже-не иносказательную броню. Кто следующий? Москва? Папочка, засветившийся до невозможности и продолжающий посещать митинги демонстрации. Да ещё и Зеленоград, о котором даже здесь периодически говорят отдельно, ну и что, значит отдельно и в первую очередь задавят танками? И все, что здесь, это в Совке, размышляют о возможности гражданской войны и военной диктатуры. А каким словом называется то, что происходит теперь в Союзе свободном нерушимом[19] и счастливом? Где-то ещё спокойно? Или необходимо, что бы непрестанно палили по твоим собственным окнам? И это тоже будет называться «нормальная жизнь», и ни о какой гражданской войне всерьёз не может быть и речи? Голода ведь нет, как такового? Нет! …Ладно, разошлась опять. Но это от переживаний за вас и великий страх, что границу закроют, информацию задушат – и с вами всеми сделают, что захотят. Даже если только границу закроют – думать страшно. Ну простите меня. Не то всё, не то пишу – но наболело же…

 

У нас здесь «мороз»: -5 / — 7C°. Стройки прекратили строиться – холодно, французы ошалели от такой убийственна стужи, но ходят всё равно без шапок, отсвечивая носами и ушами. Мои ноги мёрзнут в сапогах, а их бабы вы###тся в туфельках и чулочках. У нас дома тепло, не экономим на обогревании, и всё до отупения хорошо, сыто, уютно, мирно, всего в достатке – чего уж, даже тошно от такой устроенности.

 

Террористических актов не было и нет[20]. В метро полно полиции-жандармерии, проверяют у всех арабов и особенно оборванно-неприглядных белых документы. У нас ещё ни разу не проверяли, из чего следует, что мы ещё вполне, вполне…

 

Газеты, журналы, телевидение ещё полны (но в меньшей мере) войной, но обывателя она уж перестала развлекать…

 

Магазины, понятно, как всегда полны, но, поговаривают, шикарные рестораны, дискотеки, бордели слегка «в пролёте» …. Нас это как-то… Всё хорошо. Всё спокойно. За нас – вот уже не надо волноваться…

 

(последнее – ответы на наиболее часто встречающиеся вопросы).

 

Февраль 1991

 

продолжение следует….

предыдущая часть здесь…

а самое начало тута…


[1] ОВИР (аббревиатура от Отдел виз и регистрации) — подразделения МВД и республик, существовавшие в СССР и постсоветской России (1991—2005 гг.) и ведавшие как регистрацией иностранцев, прибывших в СССР и Россию, так и оформлением выездных документов для советских и российских граждан. Из СССР нельзя было просто так взять и уехать. Ни навсегда, ни на недельку погулять по Парижу. Нужно было собирать кучу документов, проходить всевозможные партийные и прочие инстанции, получать характеристику по месту работы или учёбы, да и то не выпускали. Для обычного советского гражданина выехать из страны было совершенно невозможно. К концу 1980-ых годов стало много проще, в 1989 году даже я смогла поехать туристом, но всё равно нужно было собирать кучу документов.

[2] Да, подобные вопросы были в то время вполне правомерными. Уезжали мы из Москвы с совершенно пустыми прилавками – исключительно пластиковыми пакетами заполненный, с талонами на самую базовую еду, с ужасно тёмными улицами…

[3] Как ни странно, в этом я не слишком наврала. Действительно, «мода» и распространение красивых хорошо оборудованных ванных комнат приходится примерно на ту эпоху. А нам зачастую приходилось наблюдать ванны заваленные всевозможным барахлом и явно по прямому назначению используемые не часто (сами ванны, про душ не помню). Всевозможную статистику по «грязнулям» французам можно здесь прочитать: http://alena-nevsky.com/frantsujenka-francaise/ Сегодня всё иначе, конечно. 

[4] Не совсем правда: в ту эпоху в СССР тоже началась невообразимая «движуха», выпустили из-под запрета многое до сих пор запрещённое, главное – появились тонны толстых журналов, подсудная, или просто несуществующая доселе литература обрушилась лавиной, люди бросились читать как одержимые, подписавшись на непереваримое количество всевозможных изданий… Запрещённые фильмы пошли в кинотеатрах и в «видео-салонах» (при том, что некоторые люди продолжали сидеть за те же фильмы по тюрьмам; да, в СССР ещё парой годами ранее можно было оказаться в тюрьме за домашние киношки «по видику» (видеомагнитофону) из  длинного списка «запрещённых фильмов»… Стали возможными некоторые формы «частного предпринимательства» и народ массово подался «в бизнес», я и сама перед отъездом заработала совсем не маленькую, для меня и по тем временам, сумму, рисуя и продавая по «кооперативный магазинам» мои картинки… Да, стало ужасно голодно, магазины опустели, но появились первые признаки жизни… СССР рухнет через год.

[5] Да, мы били столь дикие, что простые конфеты казались чудом!

[6] Мне иногда кажется, что некоторых героев «Окно в Париж» с меня тогдашней списывали!

[7] Тюремного жаргона слово «съесть»; почему-то относительно еды постоянно употребляла в то время грубые слова, «жрать», «хавать»… Даже не знаю теперь, почему. Давно говорю только слово «есть». Может тогда в противовес ненавистному «кушать» так хамила? Или бытие определяет лексикон? Каков был хавчик в СССР, таковы и определения?

[8] В СССР все улицы и здания были увешаны «наглядной агитацией», то бишь визуальной пропагандой с портретами вождей.

[9] Расхожая фразочка той поры: «меня ломает, как ты плющишься». Даже не знаю, как перевести.

[10] Минитель (фр. Minitel)  французская информационная система, использующая технологию «Видеотекс». Создана во Франции в конце 1970-х годов. Первые пользователи испробовали минитель в 1980 году и до появления интернета он оставался самым популярным в стране телекоммуникационным средством. За это время название «минитель» стало нарицательным, и используется для обозначения вида связи, как «телефон» или «интернет».

Пик использования сети пришёлся на 1990-е годы. Наибольшая распространённость была достигнута в 1997 году, когда было установлено 9 млн устройств и аудитория оценивалась в 25 млн пользователей. Наибольшее использование было зафиксировано в 1993 году, когда время связи превысило 90 миллионов часов.

В середине 2000-х годов в связи с широким распространением интернета было объявлено о последующем прекращении работы минителя.

В феврале 2009 года France Telecom и PagesJaunes объявили об отмене заявленных ранее планов «свернуть» минитель в связи с широким распространением интернета. Это было связано с тем, что, согласно исследованиям, минителем продолжали пользоваться не менее миллиона жителей Франции в месяц.

Однако с 1 июля 2012 года сеть прекратила свою работу. Оставлена лишь одна функция минителя — функция общения между оставшимися пользователями.

Википедия

[11] Как молоды мы были! Как верили во всё!

[12] Хоть что-то хорошего наконец сказала

[13] Не помню теперь о чём идёт речь. Быть может о Вильнюсе. А может о Риге.

13 января: В час ночи отряд спецназа и группа «Альфа» взяли штурмом телецентр в Вильнюсе. Население оказало массовое противодействие захвату. В результате операции погибло 15 человек.

20 января: В Риге произошла перестрелка с участием рижского ОМОНа у МВД Латвийской Республики. Убито 4 человека (См. События января 1991 года в Риге).

Крупная демонстрация в Москве, в знак протеста против событий в Вильнюсе. Более 100 тысяч участников (по другим данным — от 200 до 300 тысяч человек) требовали отставки президента СССР Михаила Горбачёва, а также выступали против применения военной силы советской армией в отношении Литвы

[14] Русский фильм можно посмотреть здесь.

[15] В целом о распаде СССР можно прочитать в Википедии.

[16] Горбачёв М.С., первый и последний «президент» СССР.

[17] Горбачёв не был особо популярен в СССР, зато был очень любим «на Западе», где любовно звался «Горби».

[18] В то время, за некоторыми исключениями, не пришло. Пришло 30 лет спустя, сегодня, количество полит. беженцев растёт достаточно быстро. Путинский беспредел.

[19] Начало гимна СССР: «Союз нерушимый республик свободных» …

[20] Догонят скоро.

продолжение следует….

предыдущая часть здесь…

а самое начало тута…

0 ответы

Ответить

Want to join the discussion?
Feel free to contribute!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.